Слова · Слово двадцать шестое, вторая и третья темы
01
Притча
01Взрослый сажает маленького ребёнка себе на плечи. «Куда захочешь, — говорит он, — туда я тебя и отнесу».
02Ребёнок показывает на самую высокую, самую холодную гору, и взрослый несёт его до самого верха.
03Наверху пронизывающий ветер. Ребёнок мёрзнет, поскальзывается и падает в снег.
04«Ты же сам этого хотел», — говорит ему взрослый. Ребёнок не прошёл ни шагу, но выбор был его.
05Наша воля так же мала, говорит Нурси, и Аллах сделал её условием Своей. Выбери дорогу — и тебя понесут по ней; а ответ на тебе (mes’uliyet).
Это сравнение самого Нурси из седьмого ответа второй темы; он начинает его словами «да не будет ошибкой это сравнение». Это образ ответственности, а не совет о воспитании детей. Пересказ наш.
02
Смысл
У нас есть малая, но настоящая доля воли (cüz-i ihtiyarî), и мы отвечаем за то, как ею пользуемся. На прошлое и беды смотри через кадар — чтобы не отчаиваться и не винить; на будущее и свои грехи — через ответственность (teklif), чтобы не оправдываться.
Ребёнок ничего не нёс. Ноги, сила и дорога — всё было взрослого. Но выбор был ребёнка, а значит, и упрёк его. Такова наша доля воли (cüz-i ihtiyarî): очень слабая, почти ничто, и всё же Аллах сделал её обычным условием Своей воли. На прошлой неделе мы говорили, что нет ничего случайного. Эта неделя не даёт утешению превратиться в оправдание. На прошлое и на беды смотри через кадар — чтобы не отчаиваться и не винить. На будущее и на свои грехи смотри через свою обязанность (teklif) — чтобы не оправдываться. Хорошее приписывай Аллаху и не гордись; дурное признавай своим и не вали на кадар.
Шесть мыслей этого трактата
Пять — из семи ответов второй темы, одна — из третьей. Попробуйте каждую картинку своими руками.
Закрытый фонарь: наша доля воли. Свет её виден сквозь щели.
01 / 06
Мы знаем, что выбираем, но не знаем как
Как кадар сочетается с нашей долей воли (cüz-i ihtiyarî)? Первые ответы Нурси смиренны. Всесправедливый и Мудрый дал нам долю воли, сущность которой неизвестна (mahiyeti meçhul), и то, что мы не знаем, как одно сочетается с другим, не доказывает, что они не сочетаются. А выбор свой каждый чувствует совестью (vicdan). Знать, что вещь есть, и знать, что она такое, — разные вещи (vücud, mahiyet). Многое очевидно в своём существовании и скрыто в своей сути. Наше незнание — не её несуществование.
Зеркало Нурси. Поднимите его и посмотрите, сколько дороги оно охватывает.
02 / 06
Знать — не значит принуждать
Доля воли не противоречит кадару; напротив, кадар её подтверждает. Ведь кадар — род Божественного знания, а это знание связано с нашим выбором. И знание следует за знаемым (ilim mâluma tâbidir): оно знает, что ты сделаешь, так, как ты это сделаешь, и не толкает тебя к этому. Безначальность (ezel) — не дальний конец цепи прошлых событий, которая тащит нас за собой. Она подобна зеркалу на самой высоте, которое держит прошлое, настоящее и будущее сразу, и мы не вне его.
Выбор ведёт к поступку, поступок — к итогу. Если всё отмерено, был ли выбор его? Выслушайте три ответа.
03 / 06
Отмерено вместе с причиной
Нурси берёт трудный случай: если смерть человека была отмерена на тот час, в чём вина стрелявшего? Кадар, отвечает он, отмерил смерть вместе с её причиной — именно через этот выстрел. На вопрос «а если бы он не выстрелил?» джабрит, фаталист, говорит: всё равно умер бы; мутазилит, делающий человека творцом своих поступков, говорит: не умер бы (Cebrî, Mu’tezile); люди Сунны говорят: мы не знаем. Это и есть середина (hadd-i vasat), которая сохраняет и кадар, и ответственность (mes’uliyet).
То, что выходит из поступка, творит Аллах. Почему же имя деятеля — наше? Попробуйте табличку.
04 / 06
Почему имя — моё
Наша доля воли — вещь относительная (emr-i itibarî), без полного собственного существования; поэтому ей не нужна принуждающая причина, и выбор остаётся свободным. Если бы мы творили свои поступки, говорит Нурси, выбор как раз исчез бы. Затем возражение: «Если поступок творит Аллах, почему имя деятеля — моё?» Ответ — в грамматике. Имя деятеля (ism-i fâil) берётся от действия (masdar), которое есть наше присвоение (kesb), а не от того, что из него вышло (hâsıl-ı bilmasdar), — это творение Аллаха. Поэтому и имя, и ответ — наши.
Наша доля воли очень слаба, говорит Нурси, но рука её длинна во зле и коротка в добре. Дайте каждой руке помощника.
05 / 06
Слабая рука — дай ей двух помощников
Наша частная воля слаба, но Аллах сделал её обычным условием (şart-ı âdi) для действия Своей всеобщей воли: это ребёнок на плечах. А потом Нурси обращается к читателю. Твоя доля воли очень слаба, говорит он, но рука её очень длинна во зле и очень коротка в добре. Так дай одну руку мольбе (dua) — и она дотянется до плода добрых дел, до Рая и вечного счастья. Другую дай просьбе о прощении (istiğfar) — и она отдёрнется от зла. Мольба и упование (tevekkül) укрепляют тягу к добру; покаяние (tevbe) ломает тягу ко злу.
Отнимает ли кадар нашу свободу? Посмотрите, что он отнимает и что даёт.
06 / 06
Легче, а не тяжелее: корабль кадара
Отнимает ли кадар нашу свободу? Ни в коем случае, отвечает третья тема: он даёт лёгкость, покой и безопасность. Без него человек связан со всей вселенной, у него бесконечные надежды и нужды, а силы, воли и свободы не хватает и на миллионную их долю: груз тяжестью с целый мир на бедной душе — внутри крошечной, преходящей свободы. Вера в кадар сбрасывает весь этот груз на корабль кадара (kaderin sefinesi) и оставляет сердцу свободу. Она отнимает лишь мелкую свободу повелевающей души (nefs-i emmâre) — её фараонское притязание делать что вздумается.
«Всё хорошее, что постигает тебя, — от Аллаха, а всё дурное, что постигает тебя, — от тебя самого». (Коран 4:79)
Каждый человек по необходимости чувствует в себе выбор и знает совестью, что он есть. Знать, что такое сущее, — одно; знать, что оно есть, — другое. Есть многое, существование чего для нас очевидно, а сущность неизвестна, и эта доля воли (cüz-i ihtiyarî) может быть в их числе. Не всё ограничено тем, что мы знаем; наше незнание о вещи не доказывает, что её нет. И доля воли не противоречит кадару; напротив, кадар подтверждает выбор. Ведь кадар — род Божественного знания, а Божественное знание связано с нашим выбором. Значит, оно подтверждает выбор, а не отменяет его.
Чтобы раскрыть эту тайну, посмотри на такое сравнение. Пусть у тебя в руке зеркало, и пусть пространство справа от тебя будет прошлым, а слева — будущим. Зеркало держит лишь то, что напротив. Потом оно держит обе стороны по очереди и не может удержать большую их часть. Чем ниже зеркало, тем меньше оно видит. Но чем выше ты поднимаешься с ним, тем шире круг напротив него, пока понемногу оно не охватит обе стороны целиком, сразу, в одно мгновение. В его отражении то, что проходит по этим пространствам, нельзя назвать более ранним или поздним, согласным или противоположным (mukaddem, muahhar, muvafık, muhalif). А мы и наши рассуждения не вне этого знания, чтобы быть зеркалом, поставленным где-то в прошлом.
Частная воля человека слаба, это вещь лишь относительная (emr-i itibarî); но Аллах, Абсолютно Мудрый, сделал эту слабую волю обычным условием (şart-ı âdi) для действия Своей всеобщей воли. Как будто Он говорит: «Раб Мой, какую бы дорогу ты ни выбрал, Я поведу тебя по ней; значит, ответ на тебе». Словом: о человек, в твоей руке есть воля по имени доля выбора — очень слабая, но с очень длинной рукой во зле и разрушении и очень короткой в добре. Дай одну её руку мольбе (dua), чтобы она дотянулась до Рая. Другую дай просьбе о прощении (istiğfar), чтобы она укоротилась для зла.
«Если бы я тогда, два года назад, согласился на то предложение». Переключайтесь между тремя способами нести эту мысль и смотрите на фигуру на дороге.
Всё перепутаноЛицом назад, согнувшись под мешком, он прокручивает одну и ту же сцену снова и снова, будто прошлое ещё можно выбрать. Дорога впереди в тумане: раз «всё было предписано», шага не делается. Сожаление и праздность вместе.
Прошлое — через кадарСлучившееся было отмерено, с мудростью, которую он, может быть, пока не видит. Мешок ложится на корабль кадара (kaderin sefinesi), а дорога позади становится строчками на странице. Без отчаяния и без обвинений — ни Аллаха, ни других, ни себя. Горевать можно; кадар лечит отчаяние.
Будущее — через обязанностьТеперь он оборачивается. Дорога впереди — его обязанность (teklif): один освещённый камень, следующий шаг. Письмо, заявка, извинение. Никаких «всё равно было предписано». Если сожаление — о грехе, сначала istiğfar, потом шаг, а затем и это уходит в прошлое.
Ни фатализма, ни гордости человека, сделавшего себя сам. Прошлое — в надёжных руках, его не нужно нести; следующий шаг — в твоих, его не нужно откладывать. На следующей неделе курс переходит к Трактату о наущениях: голоса в голове, которые — не ты.