Чаепитие в Воксхолле

Этап 5 · Кадар и васваса

Неделя 20

Уроки прожитой жизни

Вспышки · Вспышка двадцать шестая · Письма · Письмо шестнадцатое

01

Притча

  1. 01Военнопленный далеко на северо-востоке России. Татары города под своё поручительство забирают его в маленькую мечеть на берегу Волги, и он ночует там один.

  2. 02Северные ночи длинные. Река, дождь и ветер не дают уснуть. Ему сорок, а чувствует он себя на восемьдесят; он далеко от дома (gurbet), и надежда кончается.

  3. 03Язык его говорит слова упования (tevekkül): «Достаточно нам Аллаха» (Hasbunallah). Сердце плачет: я чужой, у меня никого нет, я слаб, я бессилен.

  4. 04Через несколько дней он бежит — один, не зная ни слова по-русски, через страну, которую пешком не пройти и за год. Его бессилие (acz) стало его заступником.

  5. 05Годы спустя он скажет: та ночь была тёмным зрачком в глазу его жизни — она видела. А светлые дни Стамбула были белком глаза, который не видит ничего.

Рассказ самого Нурси из девятой надежды Вспышки двадцать шестой, пересказанный нашими словами. В плане курса названа «Эмирдаг лахикасы» — его письма из более поздней ссылки; английского издания на Risale Global у неё нет, поэтому на этой неделе мы читаем те места, где он рассказывает о ссылке в английском Рисале. Ведущий может добавить письма из Эмирдага по-турецки. Ночь на сосне — ниже, в разделе «Исследовать».

02

Смысл

Нурси записал собственные ночи плена и ссылки: сначала боль, потом пришедшую помощь. В них идеи курса прожиты под давлением и в одиночестве — это близко каждому, кто далеко от дома.

Пять недель мы читали о Божественном предопределении и о нашёптываниях. На этой неделе мы смотрим, как человек это прожил. Почти всю взрослую жизнь Нурси провёл в плену или в ссылке и не скрывал, чего это ему стоило. Он говорит, что нарочно описывает боль первой (ihtar), чтобы стала видна сила лекарства. Лекарством никогда не была перемена места. Им была вера: что Милосердный есть и здесь, что Его милость течёт к слабости и что, когда уходят все, Он остаётся. Любой в Лондоне, кто далеко от дома (gurbet), может читать эти страницы как письма, адресованные ему.

Шесть вещей, которые показывает жизнь в ссылке

Из Трактата для пожилых и Письма шестнадцатого. Попробуйте каждую картинку своими руками.

  1. лекарство · ilâç«тут всё хорошо»как было на самом деле · ihtar

    Одна и та же маленькая лампа. Насколько она яркая?

    01 / 06

    Сначала боль — и это нарочно

    В начале Трактата для пожилых Нурси ставит предупреждение (ihtar): в начале каждой надежды он описал свою внутреннюю боль так горько, что она может вас опечалить, и сделал это нарочно — чтобы показать, как сильно лекарство от Корана. Он плачет, отчаивается, чувствует, что надежда оборвалась. Только потом приходит свет. Даже слово для каждой главы, rica, значит и «надежда», и «просьба»: каждая надежда — ещё и мольба.

  2. далеко от дома · vatanдалеко от ушедшихскоро — от всего миране пусто · ünsiyet

    Один человек ночью на горе. Как далеко он от дома?

    02 / 06

    Чужбина внутри чужбины — и нет для нас чужбины

    На сосне Нурси считает свои чужбины (gurbet) одну внутри другой: далеко от родины; ещё дальше — от всех любимых, кто умер; а скоро, со старостью, — расставание со всем миром. Ему одиноко и жутко (vahşet). Лекарство — не билет домой, а вера в Аллаха, которая дарит безмерную близость (ünsiyet). Раз у нас есть Милосердный Творец, говорит он, чужбина нас не коснётся. Горы полны Его рабов, и в Его свете камни и деревья становятся добрыми спутниками (munis arkadaş).

  3. милость за работойслаб · âciz«ищи себе сам»

    Птенец в гнезде на вершине дерева, слишком мал, чтобы летать.

    03 / 06

    Слабость — заступник

    На Волге Нурси посмотрел на своё бессилие и одиночество, и надежда оборвалась. И всё же его бессилие и слабость (acz ve zaaf), говорит он, стали таким заступником (şefaatçi) у Божьего порога, что и годы спустя он этому удивлялся. Его образ — птенец в гнезде на вершине дерева: беспомощность птенца заставляет мать трудиться, как послушного солдата, носить ему корм туда и обратно. Когда крылья окрепнут и он забудет о слабости, она скажет: иди ищи себе пищу сам.

  4. белок · светлые дни Стамбулазрачок · ночь на чужбинеблеск, ничего не видновидит

    Глаз — белый и тёмный. Какая его часть видит?

    04 / 06

    Тёмная ночь — зрачок глаза

    Ночь на Волге привела Нурси к решению провести остаток жизни наедине с Богом — ведь в могилу он всё равно войдёт один. Потом был Стамбул: много друзей, блестящая жизнь, слава не по заслугам — и он забыл. Его образ точен. Та ночь на чужбине была светлой чернотой (nurlu siyahlık) в глазу его жизни, а сверкающие дни Стамбула — его бессветным белком (nursuz beyaz). Белок глаза не видит ничего; видит только тёмный зрачок.

  5. связи рвутся одна за другойсердце · kalbодин раз · операциявторой раз · бальзаму двери

    Связи с миром рвутся одна за другой. Раны настоящие.

    05 / 06

    Лишь Ты вечен

    Смерть племянника и ученика Абдуррахмана ударила Нурси сильнее, чем плен, ссылка, старость и болезнь вместе. Ему открылся аят «Всё погибнет, кроме Его лика» (28:88), и он сказал дважды: «О Вечный, лишь Ты вечен» (Yâ Bâkî, Ente’l-Bâkî). В первый раз началось что-то вроде операции на его ранах, во второй — бальзам и противоядие от всего преходящего (fânî). Простыми турецкими словами: пусть уходит уходящий, Тебя достаточно (giden gitsin, sen yetersin). Потом он вернулся в деревню и нашёл у своей двери ожидающего юношу.

  6. его сердцеоскорбление за глазапоказали скорпиона · поблагодаритьложная слава разбита · şöhret-i kâzibeпередано Хозяинуоставлено тем, кто держит

    Чиновник отозвался о нём с презрением. Старый Саид обижался час. Потом он разобрал это.

    06 / 06

    Когда тебя обидели — скорпион

    В Письме шестнадцатом друзья спрашивают, как некогда вспыльчивый Нурси молча сносит любые оскорбления. Один чиновник за глаза отозвался о нём с презрением, и Старый Саид в нём обижался около часа. Потом он разобрал это. Если недостатки мои и сказано правду — он помогает мне воспитывать свою душу (nefs). Если ложь — он спасает меня от показухи (riya) и ложной славы. Если кто-то скажет, что у меня на шее скорпион, его надо благодарить. Если удар направлен на моё служение вере, я оставляю его Хозяину Корана. Если это просто брань, моя честь — забота тех, кто меня держит. И он простил его (helâl etti) и счёл, что ничего не было.

03

Чтение

حَسْبِيَ اللّٰهُ لَا اِلٰهَ اِلَّا هُوَ عَلَيْهِ تَوَكَّلْتُ

«Достаточно мне Аллаха; нет бога, кроме Него; на Него я уповаю» (Коран 9:129). Аят, который пришёл на помощь Нурси после смерти Абдуррахмана.

Однажды, в тяжёлом плену, сторонясь людей (tevahhuş), я остался один на вершине Сосновой горы над Барлой. В одиночестве я искал свет. Однажды ночью я был в маленькой комнате без крыши на верхушке высокой сосны на той вершине, и старость напомнила мне о трёх-четырёх чужбинах, одна внутри другой. И тогда на помощь пришла вера в Аллаха. Она дала такую теплоту, что, даже если бы моё одиночество выросло в тысячу раз, этого утешения хватило бы. Раз у нас есть Милосердный Творец, чужбины для нас быть не может. Раз Он есть — для нас есть всё. Пустые горы и голые равнины полны Его рабов.

В те тёмные ночи, на той тёмной чужбине, печальный шум Волги, тихий стук дождя и ветер разлуки на время разбудили меня от глубокого сна беспечности. Я посмотрел на своё бессилие и одиночество, и надежда оборвалась. И пока я был в этом состоянии, пришла помощь от Корана. Мой язык сказал: «Достаточно нам Аллаха, и как прекрасен Он как Покровитель». А сердце, плача, сказало: я чужой, у меня никого нет, я слаб, я бессилен; прошу защиты, ищу прощения, ищу помощи у Твоих дверей, мой Бог.

Когда я в первый раз сказал «О Вечный, лишь Ты вечен», в бесчисленных ранах, оставленных уходом мира и таких друзей, как Абдуррахман, и разрывом моих связей, началось что-то вроде операции. Во второй раз те же слова стали для всех них и бальзамом, и противоядием. То есть: Ты вечен. Пусть уходит уходящий — Тебя достаточно. Раз Ты вечен, один проблеск Твоей милости стоит всего, что проходит. Исчезновение и смерть — завеса и обновление, как переезд с одной стоянки на другую.

Бедиуззаман Саид Нурси, «Вспышки», Вспышка двадцать шестая (Трактат для пожилых), шестая, девятая и двенадцатая надежды. «Эмирдаг лахикасы», названная в плане курса, пока не опубликована на Risale Global по-английски; ведущий может добавить письма из неё по-турецки.Рабочий перевод с турецкого, сделанный для этого черновика. Перед публикацией сверить с изданным переводом.Трактат для пожилых целиком — по-английски, с турецким оригиналом

04

Опыт

Ночь на Сосновой горе

В ссылке в Барле Нурси поднимался в маленькую комнату без крыши на верхушке высокой сосны и оставался там один. Пролистайте одну ночь так, как он её рассказывает, — от сумерек до мгновения, когда гора перестала быть пустой.

СумеркиОдин на вершине, сторонясь людей (tevahhuş), деревня далеко внизу. Он ищет свет в одиночестве.

Наступает ночьДень превращается в чёрную могилу, мир надевает чёрный саван. Деревья шелестят и шепчутся, и старость шепчет: так и день твоей жизни превратится в ночь.

Чужбина в чужбинеДалеко от дома (gurbet). Ещё дальше — от всех любимых, кто умер. А скоро — расставание со всем миром. Чужбины одна внутри другой, печаль внутри печали.

Приходит вераИ тогда на помощь приходит вера в Аллаха и дарит теплоту (ünsiyet), которой хватило бы, даже будь одиночество в тысячу раз тяжелее.

Гора полнаГора не пуста. Она полна рабов Аллаха, и в Его свете камни и деревья становятся друзьями. Слабость, говорит он, — самый желанный заступник у Его дверей.

Письмо шестнадцатое вкладывает ту же ночь в игру слов. Мир — гостевой дом (misafirhane); если милость его Хозяина тебе друг (yâr), то все — друзья и любое место годится (her yer yarar). И закрытая дверь — не конец пути: вы закрыли передо мной дверь мира, сказал он тем, кто его держал, — и я постучал в дверь вечной жизни, и милость её открыла.

Курс